Великий Сфинкс

У каждой цивилизации есть образы, ставшие ее символами, неотъемлемыми от самой сути истории и культуры народа. Для Египта одним из таких бессмертных образов стал сфинкс — легендарное существо, в облике которого царь отождествлялся с богом-прародителем царственности и, одновременно, зорким стражем, оберегающим храмы многочисленных богов долины Нила — своих небесных предков. Этот национальный символ превзошел собой и затмил все остальные символы других цивилизаций прошлого, став универсальным образом Прошлого человечества.

 

Среди огромного количества сфинксов, все еще стоящих в храмах Египта или хранящихся в музейных собраниях, некоторые выделяются чем-то особенным, запоминающимся. Сфинксы Аменхотепа III в Петербурге — поразительным совершенством, ослепительной полировкой дышащих молодостью лиц и тщательнейшей проработкой иероглифических надписей на постаментах; большой сфинкс Лувра, приписываемый Аменемхету II, а возможно, восходящий ко временам Снофру, — какой-то особенной мрачной монументальностью, поистине звериной мощью и тяжелым взглядом узко поставленных, раскосых глаз. Наконец, Великий сфинкс Гизы, самый знаменитый и грандиозный из своих «собратьев», — беспредельным величием, граничащим с божественностью, которую видели в нем сами древние египтяне и, позже, путешественники, вспоминавшие об увиденном в своих дневниках: «Сфинкс впечатлил меня намного больше пирамид, — писал в XIX веке Жан-Жак Ампер. — Эта огромная, поврежденная фигура, что лежит, наполовину погребенная под песком, невероятна своим бесконечным возрождением среди эпох и событий. Призрак из камня, он внимателен; говорят, он все слышит и видит. Его ухо, кажется, улавливает звуки прошлого; глаза, устремленные на восток, вглядываются в грядущий день. Его взгляд глубок и недвижим, он завораживает странника. Сфинкс высечен из скалы, на которой он покоится; скала рассечена временем на горизонтальные полосы. В одной из таких полос находится рот колосса, в улыбке губ которого скрыта глубинная суть времени».

Я очень хорошо помню, как я первый раз стоял меж его огромных лап, восхищаясь этим поразительным творением древних египтян. Только оттуда, снизу, можно по-настоящему увидеть сфинкса, вглядеться в него, почувствовать его, и остаться с этим символом ушедших веков наедине — вездесущих туристов к памятнику не подпускают. По замыслу древнего скульптора главной точкой, откуда смотрели на сфинкса, была площадка перед ним, либо двор его храма, именно отсюда он производит самое сильное впечатление. На сфинкса нужно было смотреть в фас. Сбоку его не могли увидеть хотя бы потому, что процессионная дорога пирамидного комплекса Хафра, с фрагмента которой на Великого сфинкса сегодня смотрят туристы, имела стены и крышу.

Удивительно, но вблизи сфинкс совершенно не подавляет своими размерами. Перед вами оказывается огромный массив каменного тела, и словно парящая над ним голова гиганта. Он заставляет поднять голову, чтобы вглядеться его глаза, устремленные на восток вот уже сорок восемь веков. Меж его сооруженных из блоков камня лап находится святилище, раскопанное в 1817 году Джованни Кавильей. Там Кавилья нашел фрагменты бороды сфинкса, части которой находятся сегодня в Каирском и Британском музеях, две стелы с изображением Рамсеса II, почитающего сфинкса как Хоремахета, и змеиную голову урея, венчающего лоб царя. На алтаре у ворот святилища тогда все еще лежал пепел от последнего жертвоприношения, совершенного в честь сфинкса в римское время. Полностью тело статуи, величайшей из всех, что были когда-либо сотворены человеком, было очищено лишь в 1926 году работниками Службы древности Египта под руководством Эмиля Барэза; археолог спешно и, увы, очень грубо законсервировал памятник.

Сфинкс создан из натуральной скалы плато Гиза. Массивные блоки камня, отколотые в древности по сторонам от скалы, которая позже стала изваянием, пошли на сооружение стен стоящего поблизости нижнего припирамидного храма царя Хафра, предположительно, создателя гиганта. Место для статуи было выбрано отнюдь не случайно; облик сфинкса придали не скале, случайно оставшейся от каменных разработок, а массиву известняка, специально, судя по расположению статуи, оставленному для будущего колосса. Он объединил в себе скульптурный портрет царя, владыки и борца за маат — вселенский миропорядок с могучим телом льва; характерный для египетского искусства платок-немес словно заменяет львиную гриву. Диспропорция между размером головы сфинкса и его телом, которое чрезмерно массивно и длинно, никак не связана с гипотетической «переделкой» головы, о которой иногда пишут те, кто увлекся пресловутыми легендами об Атлантиде. Длинные вертикальные трещины, проходящие через самую узкую часть статуи на двух ее нижних геологических уровнях, угрожали обрушением массива скалы, в случае, если бы из этого участка камня выполняли бы сложную заднюю часть львиного тела, лапы и хвост; тело было намеренно удлиненно до того места, откуда могли безопасно начать свою работу скульпторы. Массив скалы, из которого вчерне была выполнена фигура сфинкса, позже был обложен массивными блоками известняка, по своему качеству приближающемуся к турскому, которым были облицованы и самые пирамиды. Поверхность облицовки сфинкса была покрыта в древности гипсом и ярко расписана: красный, синий и желтый пигменты сохранились как на теле и голове сфинкса, так и в сосудах, случайно найденных под основанием «Стелы сна».

Перед сфинксом, чуть ниже уровня статуи находится посвященный ему храм. К сожалению, в нем нет ни одной надписи, которая прояснила бы нам культ гиганта в эпоху пирамид; ко времени возрождения почитания сфинкса при XVIII династии, храмы Древнего царства были давно заброшены. Впрочем, храм так не был завершен и, возможно, это объясняет отсутствие в современных сфинксу текстах упоминаний о его культе и жречестве. Два входа в храм, расположенные на одной оси, находятся в северной и южной стенах комплекса. Двадцать четыре гранитных столба обрамляют пространство центрального открытого двора храма, почти идентичного тому, что находится по соседству в храме Хафра. Во дворе, судя по подготовленным основаниям-отверстиям в алебастровом полу, предполагалось установить 10 или 12 статуй царя. Сравнивая архитектуру храма сфинкса с припирамидными храмами Древнего царства, можно предположить, что столбы его двора символизировали двенадцать часов дня и ночи, а двенадцать статуй царя — часы дня или месяцы года. Храм сфинкса интересен и тем, что имеет, подобно святилищу Хепри-Ра-Атума в Иуну, два святилища — одно на востоке и другое на западе, расположенные на одной оси. Святилища, скорее всего, были связаны с почитанием восходящего и заходящего Солнца; перед каждым святилищем установлены по два столба, которые, возможно, символически передают представление о руках и ногах небесной богини Нут. Подобная планировка и ее символическое значение просуществовали тысячелетия и применялись еще в Новом царстве, например, при создании солнечного святилища в заупокойном храме Хатшепсут в Дейр эль-Бахри.

Во время весеннего и осеннего равноденствия, как отмечает Марк Линер, движение Солнца совпадает с осью храма сфинкса. Солнце в древности восходило в эти дни над восточной колоннадой, освещало западную, двигалось над двором и затем освещало культовый образ, находящийся в западном святилище. В этот момент тень сфинкса и пирамиды, двух великих образов царя, воссоединялись. В образе сфинкса царь, обращенный ликом к светилу, почитал его, поднося ему, как это известно по другим изображениям сфинксов, жертвенник с подношениями. Со дня летнего солнцестояния Солнце заходит в одном и том же месте горизонта три дня, причем со стороны храма сфинкса оно оказывается ровно посередине между пирамидами Хуфу и Хафра. Пирамиды отца и сына образуют, таким образом, подобие египетского иероглифа ахет — горизонт, «место восхваления», меж холмами которого уходит в иной мир солнечное божество.

Западным горизонтом — ахет — порой именовали и весь некрополь Гиза, причем не только в географическом смысле, но и, конечно же, в символическом: именно так называлась в древности Великая пирамида, «Горизонт Хуфу», которая при IV династии была, несомненно, идеологическим центром некрополя. Огромный заупокойный храм Хуфу, для расширения которого была даже снесена на пятом году правления царя его культовая пирамида, входившая изначально в план комплекса , пять доков для солнечных ладей, аналоги которым обнаружены лишь в пирамидном комплексе Хафра, уникальная внутренняя планировка покоев пирамиды и, наконец, астральная символика шахт, предназначенных для соединения духа царя с созвездиями северного неба, — все это говорит о новом беспрецедентном прижизненном культе Хуфу, который был воплощением самого Ра для своих сыновей-преемников Джедефра и Хафра. Для Хуфу-Солнца был сооружен беспрецедентный «Горизонт», уподобленный холму бен-бен, в котором царь покоился не под массивом пирамиды, как это обычно бывает, но в самом центре предвечного холма, что еще раз подчеркивало солнечную сущность обожествленного; скорее всего, именно из-за изменений в программе обожествления царя была заброшена нижняя погребальная камера царской пирамиды, которая соответствовала рангу царя, но не подходила для воплощенного бога Ра. На рельефах, которыми был декорирован заупокойный храм Хуфу и которые были найдены использованными в качестве забутовки в сердцевине пирамиды Аменемхета I в Лиште, царь ни разу не показан подносящим приношения богам; возможно ли, чтобы царь настолько серьезно считал себя равным богам? Может быть, поэтому нет архитектурных фрагментов храмов богам, построенных при Хуфу?

Сыновья, сменившие на престоле Хуфу, впервые в истории египетского царского дома приняли титул «сын Ра», возможно, не только в связи с ростом значимости культа бога из Иуну, но и потому, что Солнце, воплощенное в их отце, стало их родовым богом. В двух ладьях из кедрового дерева, погребенных по приказу Джедефра близ пирамиды отца, Хуфу должен был совершать свое бесконечное небесное странствие, которое в наиболее значимые дни года проходило непосредственно над святилищами храма сфинкса в Гизе. В этом случае, как Хор, родоначальник земных царей-богов, Хафра почитал своего отца, небесного солнечного прародителя, приказав изобразить себя в облике сфинкса, «Хора в горизонте», смотрящего на ежедневное возрождение Солнца на востоке и, одновременно, хранящего за спиной место упокоения великого предка.

В святилище верхнего припирамидного храма Хуфу, очень сильно разрушенного, впервые в истории были размещены пять чепхет — культовых ниш. Чьи статуи стояли в них? Высказывалось весьма аргументированное и логичное предположение о том, что в нишах некогда находились, возможно, парные изображения царя в облике Хора, в облике Ра и, наконец, статуя Хатхор, великой богини-матери Древнего царства. Из-за недостатка археологического материала не ясно, какие статуи размещались и в пяти нишах верхнего храма Хафра; не было ли среди них его обожествленного отца, которого он почитал как сфинкс. Не новый ли культ, превзошедший все разумные границы, был причиной ненависти египтян, которые спустя века, в I Переходный период, почти полностью намеренно уничтожили статуи в оскверненных припирамидных храмах Хуфу и Хафра? Нетронутым остался лишь Великий сфинкс, идеал царственного правителя вне времени и вне истории, который вместо «служителя» культа стал его объектом.

Почитание образа сфинкса длилось веками. Многотысячелетняя значимость улыбающегося гиганта подтверждается многочисленными реставрациями, благодаря которым статуя пережила тысячелетия. Когда Эмиль Барэз расчистил сфинкса, то на левой задней лапе сфинкса он обнаружил облицовку, на поверхности которой были вырезаны когти сфинкса; часть облицовки отвалилась и под ней открылась выветренная поверхность лапы, вырубленной из скального массива: на ней были также когти, свидетельствующие, что в момент создания сфинкса его облицовка была минимальной, призванной лишь дополнить статую там, где скалы не хватало, например, — в области южной задней лапы, почти полностью сложенной из блоков. Объем облицовки очень сильно увеличился во время реставраций, дополнительно нарушая пропорции статуи.

Первая реставрация, охватившая более всего лапы и грудь памятника, как известно, состоялась при Тутмосе IV, более тысячелетия после царствования Хафра; блоки с именами Тутмоса IV, которыми была обложена гигантская статуя, частично убрал в 1936 году во время раскопок сфинкса археолог Селим Хассан. После окончания реставрационных работ меж лап статуи по приказу царя была водружена знаменитая «Стеле сна»; сфинкс изображен на ней лежащим на постаменте фасаде дворца, благодаря которому его лик и лицо царя, подносящего божеству курильницу и сосуд для возлияний, оказываются на одном уровне; впрочем, это не мешает представителям оккультных учений долго и безнадежно искать меж лап сфинкса вход в подземный храм. В тексте стелы принц Тутмос провозглашается сыном Хоремахета, которого бог посетил во сне, попросив очистить свое земное тело от песка. Любопытно, что для изготовления стелы использовали гранитную плиту, которая до этого служила перекрытием над одной из дверей в нижнем храме Хафра. Камни стен полуразрушенной процессионной дороги, связывавшей нижний и верхний припирамидные храмы Хафра, также шли на реставрацию тела сфинкса. Как при Тутмосе IV, так и во время последующих реставраций при Рамсесе II, царях XXVI династии и в греко-римскую эпоху, массивные блоки первоначальной облицовки сфинкса, вернее, те из них, что остались к этому времени, никогда не удалялись и не заменялись, словно к ним относились как к фрагментам древней святыни, которую можно было лишь укреплять, но ни в коем случае не переделывать.

С началом почитания сфинкса царями XVIII династии, поблизости от колосса, к северо-востоку, возник новый храмовый комплекс, посвященный сфинксу-Хоремахету, начало сооружения которого положил, скорее всего, Аменхотеп II. При Тутанхамоне близ нижнего храма Хафра был построена загородная резиденция; перед сфинксом в это время была обширная смотровая площадка, под которой скрывался забытый всеми храм сфинкса, и лестница к святилищу между лап колосса. Вельможи двора, посетившие древнего бога, говорили о своих паломничествах в текстах стел, на которых сфинкс, национальный символ Египта, изображен с длинной божественной бородкой хебесут, той самой, фрагменты которой обнаружил Кавилья, и царской статуей высотой 6-7 метров, установленной между лап. Святилище сфинкса эти стелы называют именем Сетепет — «Избранное».

В первый год царствования фараоны совершали паломничество к гиганту из прошлого их страны, принося жертвы на алтарь меж его лап, воскуряя благовония и получая от него взамен благословение на царство. Сфинкс был для них не просто символом Солнца или древнейшим воплощением Хора, предвечного бога-царя, от которого они вели свой род, но и культовым образом, дарующим легитимную власть от предков. Именно этот аспект колосса сохранился в веках, когда о вселенских амбициях Хуфу и культе, поддерживавшимися его сыновьями, забыли. Сфинкс был образом многотысячелетней истории страны, образом Прошлого, которое, вновь и вновь воплощаясь в каждом новом царствующем фараоне, делало настоящее элементом вечности, превозмогая неизбежный и неумолимый ход времени.

Судя по всему, именно отсюда, из храма Хоремахета в Гизе, происходит замечательная статуя Рамсеса II, изображенного в виде солнечного младенца под защитой гигантского сокола Хорона, позже вывезенная для украшения новой столицы в Танис, где ее и нашел Пьер Монтэ. В облике Хорона — солнечного сокола, парящего над просторами Гизы, почитали египетского Хоремахета азиаты, многочисленные колонии которых при XIX династии обитали поблизости от Великого сфинкса. Для них он олицетворял бога загробного мира. Хранящий тела предков в подземельях пирамид, Хоремахет-Хорон изображен как могущественный защитник солнечного младенца Рамсеса, обеспечивающий его права на престол Египта, иными словами, связывающий воедино прошлое, настоящее и будущее через новую ипостась божественного царя.

В эпоху правления XXVI династии, когда вновь возрос интерес царей к прошлому своей страны, Гиза и ее символ-сфинкс были одной из важнейших частей новой национальной идеи, которая должна была помочь самоидентификации египтян в меняющемся многонациональном мире через глубокое постижение их собственного прошлого. Цари не только отреставрировали сфинкса новыми блоками известняка и обновили святилище меж его лап, но и возродили культ Хуфу, укрепив царскую пирамиду и снабдив ее многочисленным жречеством. Имя Хуфу, древнего царя-прародителя, отождествленного с Осирисом, правившего во время высокого подъема египетской культуры и ставшего своеобразным символом «золотого века» царей-богов, стали выписывать на скарабеях и амулетах, как имя бога, несущее в себе защиту. Древняя история Египта, представленная бесконечным числом богов, царей, частных лиц, храмов и гробниц, была к этому времени удивительной, поражающей воображение легендой, а потому в одной из стел XXVI династии сохранился рассказ о том, что якобы сам Хуфу нашел Гизу засыпанной песком и расчищал в ней Великого сфинкса и храм Исиды, «владычицы» Гизы, почитавшейся в обновленном святилище давно забытой царицы Хенутсен. Таким образом, воззвав к прошлому, пытались почтить «древность» маленького храма последней богини страны фараонов. В этом святилище во время расчистки обнаружили каменные канопы неизвестного и небольшую, всего в 70 сантиметров длины, незавершенную модель Великого сфинкса, датированную XXVI династией. Тексты этого времени прославили Великого сфинкса как культовое подобие бога-творца, назвав его шесеп анх Атум — «Живой образ Атума».

Немногие оставшиеся «столпы небес» — культы предвечного хтонического царя-предка, покоящегося в своем «горизонте», солнечного властителя Хоремахета в облике Великого сфинкса и, наконец, богини-матери в облике Исиды, хранительницы некрополя, дожили до последних веков существования древнеегипетской цивилизации, были потом забыты и медленно занесены песками западной пустыни. Сегодня, у подножия Великого сфинкса или в храмах Луксора мы пытаемся вновь увидеть их величие, а через их познание медленно движемся хотя бы к отдаленному пониманию того поразительного мира, говорящего посредством символов о проявлениях божественного, каким был когда-то Египет.

 

© Солкин В.В. Великий сфинкс Гизы. Вместо послесловия. // Столпы небес. Сокровенный Египет. М., 2006, с. 407–418,сноски опущены.