Пирамиды

Озаренные вечностью: по следам строителей египетских пирамид.

«Со вчерашнего дня я перевез свой лагерь и разбил его в тени великих пирамид, покинув Саккару, чтобы увидеть одно из чудес света, — вспоминал Жан-Франсуа Шампольон, дешифровавший египетское письмо. — Семь верблюдов и двадцать ослов, нагруженных нашими свертками и нами, медленно пересекли пустыню, что разделяет южные пирамиды от самых известных, в Гизе, которые мне так хотелось посмотреть до отъезда в Верхний Египет. Чтобы действительно понять их исключительность, надо посмотреть на них поближе. Когда приближаешься к ним, они, кажется, становятся ниже, и лишь прикасаясь к блокам камня, из которого они возведены, понимаешь всю гениальность того, кто первым задумал их объем, форму и величие…». Сегодня нам известны 118 пирамид. Последняя, принадлежавшая царице Сешешет, жившей в XXIV в. до н.э., была найдена всего пару месяцев тому назад. Пирамиды впечатляют нас сегодня так же, как ученых XVIII века, так же, как арабских средневековых летописцев. Проходит время, а их сила и впечатление от их почти невозможного величия, — неизменны.

В моих руках — статуэтка Имхотепа. Небольшая фигурка человека, сидящего на стуле и держащего на коленях развернутый свиток папируса. По постаменту статуэтки, привезенной из Египта одним из советских инженеров, работавших на строительстве Асуанской плотины, идет иероглифическая надпись. Тот, кто посвятил статуэтку в храм, просит Имхотепа, почитавшегося величайшим мудрецом Древнего Египта, даровать ему знание и просветление. В честь него же, Имхотепа, капали первую каплю воды на пол египетские писцы, бравшиеся за тростниковой калам. Этот чуть сгорбленный египтянин со свитком своего самого знаменитого произведения — «Доктрины жизни» — в руках, был не просто «знающим вещи», как сказали бы древние, а еще и астрономом и верховным жрецом бога Ра, и «первым после царя в Верхнем Египте». Он был архитектором первой египетской пирамиды.

Большой двор комплекса Нечерихета Джосера в Саккаре.

 

Она, первая пирамида, и сегодня своими шестью ступенями возвышается над безбрежными песками некрополя Саккара, что в пригороде Каира. Здесь строили гробницы-скамьи для первых египетских царей, на смену им пришли поколения египтян, и даже в первые века новой эры Саккара вновь оставалась местом погребения: старые гробницы вскрывали грабители и сквозь зияющие дыры, из которых торчали кости мумий и ленты погребальных пелен, внутрь, к предкам, просовывали новые, только что забальзамированные тела. В наши дни, если отойти от туристических троп, просто от ветра сдвинувшиеся пески порой обнажают останки былого, которым потрясались еще сами древние египтяне. Да и мы, впрочем, видим это, идя по следам наших предков, первых русских путешественников. Василий Гагара, уроженец Плеса, побывав тут в 1634 году, с ужасом описывал, как «выходят из земли кости человечьи… головы, и руки, и ноги, и ребра шевелятца, уподобися живым, а головы с волосами, а бывают наруже поверх земли». Мечта быть погребенным рядом со своим царем или же поблизости от последнего пристанища знаменитого царя древности, была сильнее опыта, твердившего, что разоренным усыпальницам прошедших веков нет числа. Быть же поблизости от Джосера — «священного», почти уже легендарного царя, символизировавшего для них самих неизбывную древность собственной земли, было особо почетным. Его шестидесятиметровое ступенчатое чудо, сооруженное Имхотепом в шесть этапов, стало не просто центром некрополя, но и первым каменным сооружением в истории человечества.

Ноги статуи Нечерихета Джосера. На постаменте — первое в истории упоминание имени Имхотепа. Известняк. Музей Имхотепа, Саккара.

 

За свои заслуги Имхотеп был обожествлен. Тексты прославляют его, как сына Птаха, мемфисского бога-покровителя искусств и ремесел, восхваляют его мать — жрицу Хередуанх, которая, по легенде, была дочерью бога Банебджедета, воплощенного в облике своего «повторения» — священного овна, знаменитого оракулами в Дельте, в городе Мендесе. Для своего царя Нечерихета, к которому прозвище «Джосер» пришло лишь через многие века, Имхотеп не просто соорудил невиданную дотоле гробницу, но создал магическую «лестницу», которая должна была привести царя, очистившегося от скверны земной жизни, в Дуат — иной мир, расположенный в пространстве Наунет, по ту сторону неба. Небесные дороги вели в него через северные созвездия, охраняемые Исидой Хесамут — грозной богиней-матерью, принявшей облик гиппопотама и олицетворяющей собой Тубан — полярную звезду древности.

Ступени «дома вечности» царя Нечерихета, действительно, как лестница, соединяют безграничное море песка с ярким, иссиня-лазуритовым небом. Поблизости от нее, немного севернее, куда более скромный осыпающийся холм, в боках которого еще проглядывают фрагменты каменной кладки. Это все, что осталось от пирамиды Тети, первого царя VI династии. Современная деревянная лестница ведет в узкий, темный проход, опускающийся в подземелье. Всего несколько шагов и ослепительное солнце как будто гаснет, оставаясь снаружи; темная глубина пирамиды, словно царство Осириса, бога, который первым победил смерть и обрел «повторение рождения». Медленно на стенах преддверия и самой погребальной камеры начинают проступать зеленовато-серые иероглифы, вырезанные в известняке — знаменитые «Тексты пирамид». Вертикальными столбцами они покрывают все пространство подземных залов; создается удивительное иллюзорное впечатление, что как будто бы погружаешься в некое загадочное, совершенно непознанное пространство, наполненное ритмично чередующимися колонками текста, сливаешься с ними, поднимаешь взгляд к потолку, покрытому звездами вселенной.

Фрагмент «Текстов пирамид» в погребальной камере пирамиды Тети в Саккаре.

 

На этих стенах запечатлена великая вера древних египтян в вечную жизнь души, в воссоединение царя со своими вечно живущими предками, воплощенная в языке, символе, образе, звучащая сегодня с такой жизнью и силой, словно со времени создания «Текстов пирамид» и не прошло около четырех с половиной тысячелетий:

«Эгей! Эгей! Поднимись, о Тети!
Возьми голову свою,
Собери кости свои,
Воссоедини члены свои,
Отряхни землю с плоти своей!..
Хранитель врат выходит к тебе,
Сжимает он руку твою,
На небеса ведет тебя, к твоему отцу Гебу.
Радуется он приходу твоему,
Протягивает руки к тебе,
Тебя целует, тебя обнимает,
Усаживает тебя среди духов, звезд нерушимых…
Поднимись, о Тети, ибо ты не умрешь!»

Находка этих текстов была невероятной сенсацией. Впервые «Тексты пирамид» были впервые вырезаны на стенах погребальной камеры пирамиды царя Унаса в XXV в. до н.э. Сегодня, вглядываясь в мерные столбцы иероглифов, трудно поверить, что перед глазами — древнейший памятник религиозной литературы в истории человечества.

Вскоре тексты были выявлены и в пирамидах его преемников — Тети, Пепи I, Меренра и Пепи II. Все они возвышаются в Саккаре. Германский египтолог К. Зете, подготовивший первое точное издание текстов, условно разделил весь свод на 714 изречений-заклинаний или параграфов. Новые тексты, обнаруженные в 1925 году в пирамидах Пепи II и его супруг Нейт, Ипут и Уджебтен расширили их число до 759. В процессе дальнейших археологических изысканий их количество еще несколько увеличивается. В каждой пирамиде есть как общие для всех, канонические тексты, так и уникальные, нигде больше не повторяющиеся. Все изречения «Текстов пирамид» можно условно разделить на пять больших групп: драматические тексты, гимны и так называемые «именные формулы», литании, «тексты просветления» и магические заклинания. К драматическим текстам относятся изречения ритуалов оплакивания умершего, жертвоприношения, церемонии «отверзания уст и очей», изречения связанные с приношениями царю погребальной утвари, корон и эмблем. Драматические тексты выписаны в виде фраз, которые было необходимо произносить в сопровождении описания необходимых действий, которые в это время совершаются. Некоторые заклинания произносились от лица богов; возможно. Многие из них были созданы еще при II — III династиях, а может быть и раньше. Гимны и «именные формулы» рассматривают культовые символы, действия и ритуальные предметы в контексте сакральной реальности посредством выявления «истинного» имени объекта, упоминая его «в имени твоем…». Литании перечисляют имена божественных существ и объектов, и, возможно, были созданы еще при царях, соорудивших громады Гизы. «Тексты просветления» или, вернее, «то, что превращает в Ах», — тексты трансформации, наиболее многочисленны. Магические заклинания, предназначенные для защиты души усопшего от опасностей и духов мира иного, — самые древние во всем корпусе «Текстов пирамид». Основная тема этого свода — вечное существование царя в загробном мире. Царь воссоединяется с богами, возрождается, словно Осирис, участвует в плавании солнечной ладьи по иным мирам, и, взлетая с поверхности земли подобно соколу, воспаряя на небеса к предкам, принимает облик одной из неразрушимых, вечных звезд вселенной.

Фрагмент «Текстов пирамид» из гробницы Пепи I в Саккаре. Саккара, Музей Имхотепа.

 

В «Текстах пирамид» содержится огромное количество ссылок на отдельные мифы, в особенности на историю об Осирисе и противостояние Хора и Сетха; тем не менее, ни одно из сказаний не приводится полностью, и складывается такое впечатление, что весь текст считался слишком сакральным для воспроизведения без лакун. Даже само расположение текстов на стенах погребальных покоев пирамиды было глубоко символичным и подчинялось определенным правилам. Тексты читаются в зависимости от направления отдельных знаков справа налево, за исключением северных стен вестибюля и погребальной камеры, где они читаются слева направо, подчиняясь принципу движения текста из гробницы наружу. Тексты, предназначенные для вестибюля и для погребальной камеры, различны и не повторяются. Кроме того, на восточной стене вестибюля, параллельной западной стене заупокойного храма и направленной на восход солнца, находится ложная дверь, дающая возможность царю выходить из чрева пирамиды на свет дня. Расположение текстов соответствует порядку, по которому поднявшийся из саркофага усопший царь будет читать их, двигаясь из погребальной камеры в вестибюль и дальше по коридору. Его тело останется в саркофаге, подобно Осирису, пребывающему в Дуате, а Ба, наоборот, покинет мрак усыпальницы и направится к Ра, пребывающему в небесах. Вестибюль, именуемый ахет и расположенный восточнее погребальной камеры, служит, таким образом, горизонтом между Дуатом и дневным небом. В пирамидах царей VI династии стены коридора между этими помещениями покрывают тексты, повествующие о прохождении сквозь заросли тростника на горизонте, месте, где царь обретает просветление и, становясь нетленным духом, взмывает ввысь в мир иной.

Гиза. Великий сфинкс и пирамида Хафра. Вид от храма сфинкса.

Во всем этом пространства жизни и духа почти нет места каким бы-то ни было проклятьям, о которых так любят посудачить на страницах второсортных журналов. Страх перед угрожающим прошлым, воплощенным в мумиях, погребальных пеленах и разбитых саркофагах был болезненным порождением европейского сознания XIX века, в котором испуг перед только что открытой гробницей соседствовал с желанием поскорее растащить ее содержимое по частным собраниям. В глазах самих египтян, относившихся к смерти совсем иначе, видевших в ней лишь значимый этап на пути человека к жизни вечной, врагом усопшего был лишь тот, кто хотел бы разрушить или узурпировать гробницу, лишить последнего пристанища мумию царя и его Ка — «двойника», воплощение его жизненной силы и силы его рода. «Тексты пирамид» говорят о великом воздаянии, которое ждет разрушителя или узурпатора в ином мире, на загробном суде богов:

«Что до того, кто пальцем коснется пирамиды этой,
И этого храма, принадлежащих мне и моему Ка,
Будет он осужден Девяткой богов, и будет ему небытие,
И дом его будет в небытии, будет он тем,
Кого осудили, тем, кто пожирает сам себя».

Между временем создания ступенчатой первой пирамиды Египта и совсем небольшой, скоромной, но такой поразительной пирамидой Тети — чуть более трех веков истории. Наивысшая ее точка — пирамиды Гизы, прозванные Великими. Их форма изменилась, стала иной, однако великая вера в бессмертие царя, которое должна была ему обеспечить пирамида — была неизменной. «Горизонт Хуфу», «Хафра Велик» и «Божественен Менкаура» были сооружены из известняковых блоков. Именно прочный камень обеспечил их нетленность, несмотря на то, что великолепно отшлифованная облицовка из наилучшего известняка каменоломен Туры, с восточного берега Нила, и была растащена в средние века.

Статуя Нечерихета Джосера и отделанная фаянсовыми плитками стена из помещений под ступенчатой пирамидой. Музей Имхотепа в Саккаре.

 

После сооружения пирамиды Тети пройдет всего-то три с половиной века, а пирамиды станут совсем иными. Их массив будут сооружать из кирпича сырца по каменной «сетке» и облицовывать их великолепно обработанным камнем. Они хранили свое великолепие совсем недолго и начали разрушаться еще при фараонах: облицовку растаскивали, из кирпича строили новые здания, на чернеющие в пустыне остовы, прославлявшие некогда могущественных владык, мало кто обращал внимание. Лишенный каменной «оболочки» кирпич-сырец быстро выветривался и разрушался. На смену граням пирамид пришли бесформенные холмы на берегах знаменитого Меридова озера, сердца провинции Фаюм. Совсем скоро эпоха пирамид завершится, они изживут себя как основная форма царской гробницы. На смену им придут тайные галереи Долины царей, высеченные в скалах в надежде, что они укроют царские тела лучше, чем «горы» в Гизе. Последняя египетская царская пирамида, несколько лет тому назад выявленная американской археологической эксчпедицией, была построена царем Яхмесом I в XVI в. до н.э. в некрополе Абидоса. Здесь были погребены первые египетские цари, стояли величайшие храмы Осириса, а меж двух холмов, по легенде, находился главный проход в пространство иного мира. Пирамида Яхмеса стала последней данью древней традиции, возведенной там, откуда она произошла.

Эль-Лишт. Руины пирамиды Аменемхета I.

 

Продукция Голливуда взрастила в сознании тех, кто плохо знает египетскую археологию, стереотипы о том, что пирамиды были наполнены ловушками и потайными ходами. На самом деле, никаких ловушек в большинстве пирамид нет. Чаще под их массивами или, изредка, в самом их сердце, расположены всего несколько ходов галерей, ведущих к царской погребальной камере и дополнительным помещениям, предназначенным для погребальных даров. Исключения, конечно, были. Под пирамидой Нечерихета Джосера по проекту Имхотепа было создано подобие царского дворца, стены которого были выложены сотнями тысяч фаянсовых плиток; они имитировали собой тростниковые циновки, которыми украшались стены дворца. Бирюзовый цвет фаянса был залогом и символом вечной жизни, а выложенные плитками «опоры» окон дворца, по форме имитирующие знаменитый знак столба «джед», говорили о незыблемости и постоянстве вечного существования последнего царского обиталища. Великие архитекторы надеялись не на пресловутые ловушки, а на гранитные монолиты плит, которые перекрывали собой все внутренние ходы под массивом пирамид. Увы, расчет оказался неверным: грабители, минуя все проходы и камеры, просто пробивали себе прямой путь к царскому погребению сквозь толщу каменной или кирпичной кладки. Неудачи предков, скорее всего, заставили царя Аменемхета III или, вернее, его архитектора, сделать погребальную камеру пирамиды царя в некрополе Хавары из цельного блока камня «биат», кварцита, который, помимо прочности, считался в Египте особенно чтимым и был посвящен солнечному божеству. Камера, в которой были изготовлены все из той же глыбы саркофаги царя и его любимой старшей дочери Нефруптах, весила более 110 тонн, но и она не помогла: великий британец У.М.Ф. Питри, первым из европейцев проникший в пирамиду, нашел только лишь удивительно изящные сосуды в форме уток и… несколько костей царской мумии. Впрочем, даже эти крохи погребального инвентаря изяществом своего исполнения подсказывали, что изначально царское погребение было роскошным.

Пирамидный комплекс Аменемхета III в Хаваре. На переднем плане — развалины «Лабиринта».

 

Золото царей манило к себе грабителей еще в древности. Арабские историки средневековья, о которых ныне почти забыли, причем совершенно несправедливо, с азартом писали о том, как халифы «боролись» с пирамидами и о том, как последние медленно выдавали свои тайны чужеземцам. Халиф Аль-Мамун, внук легендарного Харуна ар-Рашида, в 820 г попытался любой ценой найти царские сокровища. В дело шли кирка и нагретый уксус, разъедавший известняк. «В узком проходе был найден гроб, похожий на статую мужчины, высеченную из зеленого камня, — пишет арабский хронист XII века аль-Кайси. — Когда гроб принесли к халифу и сняли крышку, под нею оказалось тело мужчины в золотых доспехах, украшенных драгоценными камнями. В руке он держал меч, которому нет цены».

Когда в Египет пришли европейцы, то их также привлекли пирамиды, обещавшие богатую наживу или просто восхитившие их своими размерами и формой. И вновь среди тех, кто первыми видел эти чудеса древности, были русские. Около 1370 г. попал, судя по всему, первым из русских в Египет паломник Агрефений из Смоленска. Несколько позже уже известный нам Василий Гагара описал и сами пирамиды. Впервые на русском языке: «да во Египте же, за рекою Нилею… зделаны полаты велми велики и страшны, аки горы сильные… А стоят на горе; а зделаны четвероуголны, а верхи у них как башни…» Пройдет совсем немного времени и археологи со всего мира вскроют большинство пирамид. Их ждали там перевернутые и разбитые саркофаги, разрозненные части мумий или, изредка, как, например, в пирамиде Сенусерта II в эль-Лахуне — золотая Иарет — священная змея, некогда украшавшая лоб царской погребальной маске. Сегодня она лежит на черном бархате в витрине зала царских сокровищ Египетского музея в Каире. Ее обсидиановые глаза мерцают в темноте, словно свидетельствуя о том великолепии, которое было утрачено. Мы почти не знаем царских мумий, которые сохранились бы целиком. Единственное исключение, если не считать оторванных стоп и утраченной нижней челюсти, — забальзамированные останки Немтиемсафа Меренра, царя XXIII в. до н.э., которые были найдены развернутыми на полу погребальной камеры в пирамиде и экспонируются сегодня в великолепном музее Имхотепа, недавно открытом французскими специалистами в Саккаре. Редкий случай, когда можно увидеть подлинное лицо царя, пирамида которого все еще возвышается среди песков некрополя.

Гиза. Пирамида Хуфу и мастаба Сешемнефера IV — управителя некрополя.

 

Истинным проклятьем Египта стали вовсе не мумии и гробницы, а неквалифицированные журналисты и откровенные шарлатаны, пишущие о его наследии. Кто-то из них продолжает рассуждать о том, что для строительство пирамид египтянам требовались тысячи рабов, а кто-то вообще рассуждает о некоей мифической «працивилизации», представители которой обрабатывали камни для пирамид с помощью фрезы. Человеческой глупости нет предела, как нет предела и книгам, которые написаны о пирамидах. Сегодня хорошо известно, что последние пристанища фараонов возводили свободные египтяне, крестьяне и ремесленники, которые не могли из-за ежегодного разлива Нила работать на своих полях и на угодьях своих хозяев. Работать в царском некрополе было большой честью; таким образом, обычные люди могли приобщиться к божественной сути царя, после смерти строители рассчитывали на защиту богов и покровительство «живого бога», каковым они видели своего владыку. Например Марк Линер, американский специалист, многие десятилетия потративший на исследования пирамид Гизы, подсчитал, что над возведением пирамиды Хуфу под управлением главного зодчего Хемиуна, двоюродного брата царя, работало около 30 тысяч человек.

Технология строительства пирамид в различные эпохи заметно отличалась. Так, в основе знаменитой пирамиды Хуфу есть скальное «ядро». Место для нее было выбрано не случайно. Плато Гиза, называвшееся в древности Эргесхер — «Склон высокого места», возвышается над долиной; подразумевалось, что пирамиду будет видно издалека. Ядро было обложено рядами известняковых блоков, причем часть рядов служила рампой для доставки камней на более высокие участки. Для облицовки был избран наилучший известняк из каменоломен Туры. Плиты шлифовались почти до зеркального блеска и, когда пирамида была завершена, она напоминала собой огромный сияющий белый кристалл, увенчанный золотым пирамидионом-навершием. На рассвете, еще в утренней дымке, солнце начинало играть на гранях пирамиды, как будто бы на ее вершине их тьмы предвечного хаоса вновь рождался божественный солнечный сокол Ра-Хорахте. Для отделки внутренних помещений или же нижних рядов облицовки пирамиды зачастую использовался розовый гранит, доставлявшийся в Гизу на кораблях из Асуана. Среди рельефов припирамидного храма царя Унаса, правившего в XXIV в до н.э. сохранились изображения огромных барж, на которых везут на строительство царской пирамиды блоки гранита и даже целые колонны в виде пальмовых стволов! Совсем недавно с точки зрения археологии, в 1988 году в Гизе все тем же Марком Линером были найдены бараки, где жили рабочие, строившие пирамиды. Поблизости находились огромные амбары, где для них хранили рыбу и овощи, пекарни, где для них выпекали разные сорта хлеба. У отдельных отрядов, каждый из которых имел свое собственное название, было даже медицинское обеспечение — костоправы и врачи широкого профиля. Так, на строительстве пирамиды Хуфу под управлением главного зодчего Хемиуна, двоюродного брата царя, работало около20-30тысяч человек. Из текстов также известно, что, например, на строительстве пирамиды Аменемхета III в Дахшуре работало 40 формовщиков кирпичей, 50 носителей глины, 600 носильщиков кирпичей, 30 носильщиков песка, 250 каменотесов, 1500 носильщиков каменных блоков, 200 лодочников, 600 рабочих, передвигавших блоки камня, 1500 разнорабочих. Итого 4770 человек, соорудивших пирамиду высотой 75 метров с длиной стороны основания 105 метров и обширным, великолепно отделанным подземельем. Выработанная веками, по-восточному жесткая система контроля и организации давала невероятные результаты. Обширный некрополь с гробницами тех крестьян и мастеров, кто погиб на строительстве пирамид, также недавно обнаружен в Гизе. Его находка, как и исследования бараков, где жили строители, положили конец многолетним спорам о том, кто и как строил великие пирамиды.

Саккара. Пирамида и верхний припирамидный храм царя Унаса.

 

Гигантская усыпальница царя в древнеегипетском языке именовалась мер; слово «пирамида», пришедшее в европейские языки из греческого, переводится как «пшеничный хлеб». У египтян был конический хлеб, именовавшийся бен-бен; также как и пирамидион, венчающий царскую гробницу, своей формой он символизировал предвечный холм, акт творения вселенной божеством, священную эмблему города Иуну, древнейшего центра культа солнечного бога, прозванного греками Гелиополем. Одновременно бен-бен символизировал и солнечные лучи, материализовавшиеся в камне. «Тексты пирамид» напрямую говорят о лучах солнца как о лестнице, по которой царь восходит на небо, о лестнице, которую так напоминают первая египетская пирамида в Саккаре.

В целом, пирамидный комплекс можно рассматривать как огромный последний дом царя, в котором «нижний» храм — это ворота, крытая дорога — входной коридор, заупокойный храм — вестибюль, двор, портик и зал приемов, а погребальные покои — самые тайные, сокровенные помещения этого сакрального дворца, в которых царь спит, чтобы проснуться и, «омывшись» и «одевшись», то есть трансформировавшись и сменив воплощение и форму, предстать перед ликами обитателей иного мира. Отличительная особенность этого «дворца» — сама пирамида, сочетающая в своей форме солярную и хтоническую символику, являющаяся неподвластным времени символом воссоединения земли и небес, прославляющим царя, божественного преемника создателей вселенной.

Каждый пирамидный комплекс включал в себя, начиная с эпохи «благого» царя Снофру, отца Хуфу, помимо самой гробницы — «горы», «верхний» заупокойный храм, расположенный с восточной стороны и соединенный длинной крытой дорогой с находящимся в долине «нижним» храмом, маленькие пирамиды цариц, а также пирамидку, предназначенную для царского Ка. Жертвоприношения умершему царю совершались в «верхнем» храме, в центре которого находился вымощенный черным базальтом или белым алебастром двор, по периметру которого стояли массивные столбы из красного гранита; стены главных помещений храма были богато декорированы раскрашенными рельефами. Вокруг находились многочисленные хранилища и само святилище с ложной дверью, символически обозначавшей вход в пирамиду, а вернее, выход, через который храм посещал усопший царь. Храм и пирамида были окружены от внешнего мира специальной стеной. На внутренней территории часто располагались каменные доки для священных царских ладей — символических или настоящих, подобных знаменитому судну Хуфу, погребенному в разобранном виде в песках неподалеку от Великой пирамиды. От заупокойного храма крытая дорога вела к «нижнему» храму, перед которым обычно было озеро, соединенное с Нилом специально прорытым каналом. Подобным образом когда-то выглядели большинство пирамидных комплексов египетских царей.

Завершенную пирамиду египтяне считали живым существом, и давали ей имя, связанное с идеей посмертного благополучия царя: «Пепи упрочен и жив», «Прочны места Тети», «Джедефра — звезда Сехед», «Ба Сахура сверкает», «Божественнен Ба Неферефра» или «Аменемхет поднялся в совершенстве». В процессе специального ритуала пирамида как бы «оживлялась», после чего считалась не просто последним домом царя, но и его последней супругой.

Гиза. Юго-восточная часть некрополя и вид на пирамиду Хуфу.

 

Сохранившиеся тексты свидетельствуют, что храмовая организация эпохи пирамид была довольно простой. Управляющим всего пирамидного комплекса был имира — «смотритель». Ему подчинялись жрецы уабы — «очищенные» и херихеб, который читал во время службы ритуальные тексты. Под их управлением находились хериу нести, которые выполняли функции своеобразной «прослойки» между теми, кто был причастен к культу и теми, кто обслуживал храм. Им подчинялись многочисленные хему нечер — «слуги бога», на которых, собственно, и держалась вся жизнь храма. Все элементы службы и распорядок жизни жрецов были подчинены определенному расписанию, образцы которого дошли до нашего времени на так называемых «Абусирских папирусах», происходящих из припирамидных храмов царей XXV в. до н.э. Нефериркара и Неферефра. В расписаниях служб весь храмовый персонал разделен на две большие группы: хему нечер и хентиу ше. Первые занимали более значимое место среди храмового персонала и непосредственно участвовали в богослужении, в то время как в обязанности вторых, обитавших в припирамидном городе, входило снабжение храма провизией и всеми необходимыми материальными благами, то есть этот титул часто носили храмовые крестьяне, садовники и все те люди, которые принадлежали к обширному хозяйству припирамидного комплекса. Иногда, впрочем, они также допускались в священные помещения храма, однако если хему нечер при этом воскуряли благовония перед статуями богов и совершали жертвоприношения, то хентиу ше занимались уборкой, чисткой и украшением храма и находящихся в нем статуй царя. Как жрецы, так и служащие, исполнявшие свои обязанности, были сгруппированы в специальные команды или отряды, действовавшие согласно храмовому расписанию служб и работ. Во главе каждого отряда стоял «смотритель жрецов», у которого был личный помощник. Если учитывать сохранившиеся данные о численности жрецов, которые были приписаны к одному припирамидному храму, то получается довольно большая цифра — около 220 хему нечер и хентиу ше, а кроме них — херихеб, писцы, работники мастерских и высшее жречество — всего от 300 до 350 человек.

Ежедневная храмовая служба начиналась рано утром с принесения жертв царю. Согласно «Текстам пирамид», царь пять раз день вкушает пищу — три раза на небесах и два раза на земле. Земное обеспечение царя жертвенной пищей и было обязанностью тех, кто служил в заупокойном храме. Культовые статуи царя, обычно располагались в особых нишах в помещении, предшествующем святилищу и воплощали собой различные аспекты царственности: текст Абусирских папирусов утверждает, что центральная статуя изображала царя в облике Осириса, две соседние — как царя Верхнего и Нижнего Египта; к сожалению, нам неизвестно, какие функции исполняли две крайние статуи, так как еще со времени Хафра в культовых статуй царя в храме было пять. При открывании каждой чепхет — «пещеры», или священной ниши с культовым изображением произносились необходимые заклинания и молитвы, после чего хентиу ше очищали, одевали и украшали статуи, а хему нечер воскуряли перед ней благовония и нараспев читали молитвы. Затем перед царскими статуями и ложной дверью в святилище совершались жертвоприношения и возлияния. Во время особого празднества, отмечавшегося в начале каждого лунного месяца, начиная с исчезновения светила и до появления его первой четверти, особое внимание уделялось статуе, изображавшей царя в облике Осириса. Припирамидный храм также принимал участие в пышных празднествах в честь Сокара и Хатхор.

Профиль богини или царицы. Фрагмент декорировки припирамидного храма Пепи I в Саккаре. Музей Имхотепа, Саккара.

 

В конце дневной службы один из хему нечер и один из хентиу ше вычерпывали воду от возлияний из специального бассейна и выливали ее в специальный сток под восточной стеной святилища. После этого папирусные свитки с текстами молитв и всю использовавшуюся храмовую утварь очищали и возвращали в хранилище. Известно, что у каждой команды жрецов и служащих были свои собственные инструменты и утварь, которой они пользовались во время ежедневных служб. В завершение ритуала особый сосуд, наполненный священной водой с добавлением натрона, наполовину опустошали во время четырехкратного восхваления царя; после этого хентиу ше выносили его наружу. Каждый день утром и вечером один из хему нечер и один из хентиу ше брали этот сосуд и обходили пирамиду, обрызгивая ее священной водой. Жрецы выходили из южной двери храма и, обойдя гигантскую обитель царя, входили через северную дверь, своим движением воспроизводя циклический путь солнечного божества.

Подобно тому, как победив в Дуате силы хаоса, Солнечное божество вновь возрождалось на восточном горизонте неба, так получала ежесуточное «повторение рождения» и царская пирамида, так гарантировалось бессмертие и усопшему царю. На черном базальтовом пирамидионе, который некогда венчал пирамиду Аменемхета III в Дахшуре, изображены крылатый солнечный диск и огромные глаза царя, который смотрит на восток, приветствуя новое солнце нового дня.
В скупых строках молитвы, начертанной строками иероглифов ниже, запечатлена вся сила последней надежды царя на то, что солнце вновь озарит его лицо, мир небесный и мир земной объединятся, а жизнь окончательно победит смерть:

«Открой лицо свое для царя,
Чтобы мог он видеть господина горизонта,
Чтобы мог он пересечь небо,
Ибо сделаешь ты, чтобы он взошел
Как великий бог,
Господин времени, звезда нерушимая…»

 

© Текст, иллюстрации, переводы с древнеегипетского — Виктор Солкин

Данные статистики по строительству пирамиды Аменемхета III в Дахшуре, функционированию припирамидного храма и некрополю строителей пирамид Гизы приведены с учетом великолепной работы Марка Линера (Lehner M. The Complete Pyramids. — London, 1997); также использованы отдельные фрагменты из моей монографии «Египет: вселенная фараонов» (М., 2001).